Анастасия Строкина: «В страхе всегда есть тайна»
29 мая 2026
В нашем издательстве совсем скоро состоится долгожданная премьера сборника «Русалки России», в которой собрано семь историй про «подводных дев» из разных уголков страны – от Карелии до Амура. Мы поговорили с автором книги Анастасией Строкиной и узнали, чем ее саму очаровывают русалки, какие вопросы она себе задавала, когда работала над «философскими сказками», и какая читательская реакция стала бы для нее самой большой наградой.
– Вы признались в одном из интервью, что не пишете о том, что не захватывает вас. Чем вас захватили русалки?
– Не отказываюсь от своих слов. В самом деле, я не работаю с материалом, который меня не захватывает, будь это авторский проект или перевод. Но мифология так давно меня увлекает, что я уже и не помню, где исток этого увлечения. Пожалуй, им стала шотландская баллада «Элисон Грос», которую я переводила в детстве. Но почему те баллады столь меня увлекли, что их перевод сделался моим хобби, могу только догадываться. В мифологии мы находим ответы на многие вопросы. Я бы уточнила: «детские» ответы на «детские» же вопросы, но оттого – и особенно в эпоху ИИ – они сделались не просто интересными, но, я бы даже сказала, необходимыми для сохранения в человеке «человеческого» гена, человеческого взгляда на мир – пусть наивного, неверного, полного ошибок и недосказанностей, но живого, истинного, первозданного. Сейчас этого все меньше, а придет время, и не останется совсем. Но мифология напомнит нам о том, кто мы на самом деле, надеюсь.
– Сыграл ли какую-то роль в выборе темы Андресен с его сказкой про русалочку?
– Я и правда часто обращаюсь к творчеству Андерсена, но, скорее, как переводчик и исследователь литературы. Надеюсь, скоро удивить читателей «новым» Андерсеном, теми его текстами, которые еще не представлены на русском. Что же касается его русалочки, то это уже культурный код не только датских, но, пожалуй, и многих прочих детей по всему миру. Поэтому не могу сказать, повлиял Андерсен или нет, потому что его сказки как будто заново рождаются с каждым новым ребенком, рождаются в нем же. Это то, что живет в нас (во мне – точно) с детства и до конца. То, что так или иначе фоном звучит всю жизнь. Однако точно могу сказать: когда я сочиняла истории для этой книги, я вспоминала ветреную гавань в Копенгагене и хрупкую маленькую русалочку, сидящую на камне в водах залива Эресунн.
– Как вы собирали материал для книги?
– Все истории этой книги – полностью авторские. Это моя попытка поработать в пространстве мифологии, ощутить – хотя бы на миг – «в себе» это сознание людей прошлого, в котором все было исполнено чудес. Еще в студенчестве я совершала «фольклорные поездки» в северные области России, записывала песни, рассказы, воспоминания сельских жителей – всем им было на тот момент за 70. В их рассказах неизменно встречались упоминания «водных дев», но цельных, сюжетных, сколько-нибудь литературных историй среди них не было. Однако же в моей книге каждая русалка является реальным фольклорным персонажем, о котором я узнала либо из книг по фолькористике, либо из «живых» источников, как, к примеру, было с каспийской русалкой. Про нее мне рассказали в Баку. У иных водных сестер в книге есть и реальные фольклорные атрибуты – коровы Велламо, утиные лапы бродницы, гребни татарских морских сестер... Другим же я подарила что-то свое. Но тем и прекрасна мифология, что она свободна и допускает множество интерпретаций.
– Вы работаете в редком и замечательном жанре философской сказки. Истории про русалок – из этой же серии? Какие главные вопросы вы осмысливали через них?
– Наверное, эти истории можно отнести к жанру «философская сказка». Во всяком случае, именно так я их и представляю себе. В этой крохотной книге затрагиваются весьма важные, даже онтологические вопросы: можно ли восстановить справедливость, пусть даже после смерти героя? Что важнее – личное счастье или верность традиции? Зло – это всегда только лишь зло? Насколько велико может быть горе и какой всеобъемлющей может быть любовь? Лететь ли навстречу опасным приключениям и новому или остаться в теплом уютном гнезде? И таких вопросов еще много, много... Конечно, когда пишешь об этом, и сам задаешься ими. И сам часто становишься перед выбором. Мне бы хотелось, чтобы читатель вместе с этими историями погрузился не только под воду, но и в глубину собственного сознания, где, как подводные рыбы, плавают все эти вопросы.
– Отражают ли иллюстрации Марии Пчелинцевой то общее настроение, которое вы хотели передать?
– Иллюстрации в этой книге – моя отдельная радость. Они совершенно «подводные», если можно сказать, с теми причудливыми искажениями, которые дарит предметам вода. Ведь и сама книга – возможно, местами страшная и мрачная – это попытка увидеть изнанку мира. Все же сами персонажи в ней – обитатели иного бытия, со всеми его ужасами и тенями, но и с возможностью вечной жизни и вечного света. Все это очень тонко и точно передала художница Мария Пчелинцева.
– Есть ли какие-то истории, которые не вошли в книгу, и вам жаль, что они не вошли?
– Таких историй нет, но я с радостью бы создала и новые, возможно, про русалок южнославянских или обитающих у далеких островов. Если это будет интересно читателям.
– Истории о русалках популярны у читателей. Но часто события там принимают грустный оборот. Почему сюжеты про девушек с хвостами приковывают внимание, на ваш взгляд?
– Здесь все просто. Страшное всегда притягательно. Вспомните, как мы в детстве любили фильмы ужасов (не все, конечно, но, уверена, большинство из нас), как пересказывали истории про то, как «в черном, черном доме...» и прочее, прочее. В страхе всегда есть тайна. В свете и умиротворении, в безопасности и счастье она есть не всегда. Там все понятно и просто. А наш мозг, как магнит, тянет нас ко всему, что загадочно, таинственно и порой трагично. Потому что за любым несчастьем – всегда скрывается история. А русалками, увы, это факт, от счастья не становятся...
– Что бы вы, как автор книги, сочли своей победой?
– Победа – это если читатель найдет что-то важное и интересное для себя в моих историях. О чем-то задумается. Вспомнит о дорогих людях. Поразмышляет о выборах своей жизни. Выключит на минуту радио в своей голове. Я не знаю, что в современном мире может быть ценнее этого.
– Вы признались в одном из интервью, что не пишете о том, что не захватывает вас. Чем вас захватили русалки?
– Не отказываюсь от своих слов. В самом деле, я не работаю с материалом, который меня не захватывает, будь это авторский проект или перевод. Но мифология так давно меня увлекает, что я уже и не помню, где исток этого увлечения. Пожалуй, им стала шотландская баллада «Элисон Грос», которую я переводила в детстве. Но почему те баллады столь меня увлекли, что их перевод сделался моим хобби, могу только догадываться. В мифологии мы находим ответы на многие вопросы. Я бы уточнила: «детские» ответы на «детские» же вопросы, но оттого – и особенно в эпоху ИИ – они сделались не просто интересными, но, я бы даже сказала, необходимыми для сохранения в человеке «человеческого» гена, человеческого взгляда на мир – пусть наивного, неверного, полного ошибок и недосказанностей, но живого, истинного, первозданного. Сейчас этого все меньше, а придет время, и не останется совсем. Но мифология напомнит нам о том, кто мы на самом деле, надеюсь.
– Сыграл ли какую-то роль в выборе темы Андресен с его сказкой про русалочку?
– Я и правда часто обращаюсь к творчеству Андерсена, но, скорее, как переводчик и исследователь литературы. Надеюсь, скоро удивить читателей «новым» Андерсеном, теми его текстами, которые еще не представлены на русском. Что же касается его русалочки, то это уже культурный код не только датских, но, пожалуй, и многих прочих детей по всему миру. Поэтому не могу сказать, повлиял Андерсен или нет, потому что его сказки как будто заново рождаются с каждым новым ребенком, рождаются в нем же. Это то, что живет в нас (во мне – точно) с детства и до конца. То, что так или иначе фоном звучит всю жизнь. Однако точно могу сказать: когда я сочиняла истории для этой книги, я вспоминала ветреную гавань в Копенгагене и хрупкую маленькую русалочку, сидящую на камне в водах залива Эресунн.
– Как вы собирали материал для книги?
– Все истории этой книги – полностью авторские. Это моя попытка поработать в пространстве мифологии, ощутить – хотя бы на миг – «в себе» это сознание людей прошлого, в котором все было исполнено чудес. Еще в студенчестве я совершала «фольклорные поездки» в северные области России, записывала песни, рассказы, воспоминания сельских жителей – всем им было на тот момент за 70. В их рассказах неизменно встречались упоминания «водных дев», но цельных, сюжетных, сколько-нибудь литературных историй среди них не было. Однако же в моей книге каждая русалка является реальным фольклорным персонажем, о котором я узнала либо из книг по фолькористике, либо из «живых» источников, как, к примеру, было с каспийской русалкой. Про нее мне рассказали в Баку. У иных водных сестер в книге есть и реальные фольклорные атрибуты – коровы Велламо, утиные лапы бродницы, гребни татарских морских сестер... Другим же я подарила что-то свое. Но тем и прекрасна мифология, что она свободна и допускает множество интерпретаций.
– Вы работаете в редком и замечательном жанре философской сказки. Истории про русалок – из этой же серии? Какие главные вопросы вы осмысливали через них?
– Наверное, эти истории можно отнести к жанру «философская сказка». Во всяком случае, именно так я их и представляю себе. В этой крохотной книге затрагиваются весьма важные, даже онтологические вопросы: можно ли восстановить справедливость, пусть даже после смерти героя? Что важнее – личное счастье или верность традиции? Зло – это всегда только лишь зло? Насколько велико может быть горе и какой всеобъемлющей может быть любовь? Лететь ли навстречу опасным приключениям и новому или остаться в теплом уютном гнезде? И таких вопросов еще много, много... Конечно, когда пишешь об этом, и сам задаешься ими. И сам часто становишься перед выбором. Мне бы хотелось, чтобы читатель вместе с этими историями погрузился не только под воду, но и в глубину собственного сознания, где, как подводные рыбы, плавают все эти вопросы.
– Отражают ли иллюстрации Марии Пчелинцевой то общее настроение, которое вы хотели передать?
– Иллюстрации в этой книге – моя отдельная радость. Они совершенно «подводные», если можно сказать, с теми причудливыми искажениями, которые дарит предметам вода. Ведь и сама книга – возможно, местами страшная и мрачная – это попытка увидеть изнанку мира. Все же сами персонажи в ней – обитатели иного бытия, со всеми его ужасами и тенями, но и с возможностью вечной жизни и вечного света. Все это очень тонко и точно передала художница Мария Пчелинцева.
– Есть ли какие-то истории, которые не вошли в книгу, и вам жаль, что они не вошли?
– Таких историй нет, но я с радостью бы создала и новые, возможно, про русалок южнославянских или обитающих у далеких островов. Если это будет интересно читателям.
– Истории о русалках популярны у читателей. Но часто события там принимают грустный оборот. Почему сюжеты про девушек с хвостами приковывают внимание, на ваш взгляд?
– Здесь все просто. Страшное всегда притягательно. Вспомните, как мы в детстве любили фильмы ужасов (не все, конечно, но, уверена, большинство из нас), как пересказывали истории про то, как «в черном, черном доме...» и прочее, прочее. В страхе всегда есть тайна. В свете и умиротворении, в безопасности и счастье она есть не всегда. Там все понятно и просто. А наш мозг, как магнит, тянет нас ко всему, что загадочно, таинственно и порой трагично. Потому что за любым несчастьем – всегда скрывается история. А русалками, увы, это факт, от счастья не становятся...
– Что бы вы, как автор книги, сочли своей победой?
– Победа – это если читатель найдет что-то важное и интересное для себя в моих историях. О чем-то задумается. Вспомнит о дорогих людях. Поразмышляет о выборах своей жизни. Выключит на минуту радио в своей голове. Я не знаю, что в современном мире может быть ценнее этого.
